ПЕСНИ

Ветер снова цыганские песни

Мне поет на своем языке.

Свет костров то умрет, то воскреснет

В той степи, что звенит вдалеке.

Колыбельные лунные ночи.

Дух кочевья- пророческий зов.

След костров, ты  травой оторочен,

Росной влагой полей и лесов.

Все, чем живы, дается не даром.

Всяк под небом, как может, живет,

Хоть в сей мир он идет не за жаром,

Получается наоборот.

Как бы ни было, нету чудесней

Детства, юности, старческих лет.

Не иссякнут цыганские песни

И костры не утратят свой свет.

О КОРНЯХ

Я оторвался от корней:

К чему держаться мшистых пней,

Стволов и вечно бить поклон,

Куда прекрасней возле крон

Держаться: рядом небеса

И кроны, словно паруса,

В пределах вечной новизны,

Наряды, помыслы ясны.

Весна — зеленые все сплошь,

А корни, их не разберешь,

Не видя весен, птичьих стай,

Скрипят одно лишь: — Не летай,

Земля- надежа и оплот,

С нее рожденье и полет…

Я не послушал. Был умней.

И вот опять у мшистых пней

Молюсь на корни и божусь,

Найти свое начало тщусь,

Но где она, живая рана,

Где корни странника цыгана,

Не глубоки или глубоки,

В России, в Индии далекой?

Из глуби голос мне раздался:

Ищи, найдешь, где оторвался.

ЗАКОН ОБ ОСЕДЛОСТИ

Он вполз в нас, как змея, чтоб  вовремя  ужалить,

В прищуре роковом тая немую месть,

Послушных призывал Его деянья славить,

В привычку возводя репрессии и смерть.

Я помню, за шатром  эНКВДэшник  сиплый

Сподручникам своим усердно говорил:

-Кто дернется — стрелять! Стрелять, чтоб все погибли!

Что спросится с живых, не спросится с могил.

Я слышал те хлопки, стальных затворов звуки

И видел, как  свечу, горевшую луну

И уши без серег, и без колечек руки,

Застывшие глаза, немую тишину.

Все это, как во сне, в кино немом и страшном.

Порожней стала степь без кочевых шатров.

Потомок тех цыган, я встал над  всем вчерашним,

Над памятью своей  стою, как над костром.

Согреюсь ли? Как знать! Наверно, слишком поздно.

Где брички? Где шатры? Полыни да бурьян.

Но вызрели, горят, горят над степью звезды,

То — светлые глаза пропавших тех цыган.

Их свет воспрял над мглой ушедшего, былого.

Мир движется вперед, на месте не стоит,

Но пробивает боль не только душу, — слово

И слово — чуткий нерв, — той болью говорит.