На гортанном наречии папу — пхуро …

На гортанном наречии папу — пхуро

Означает старик, то есть старец убогий,-

Постоялец шатра, царь холщевых хором,

Соглядатай костра и указчик дороги,

Той дороги, которой пройти – не пройти,

Что полынью подернута, жаждою воли,

Той, что холодом жжет, той, что греет в пути

То безмерной мечтой, то безмерной любовью.

В старомодных жилетках, в таких же штанах

Чуть навыпуск к ботфортам, сияющим солнцем,

С чертом — трубкой в губах, да с серьгою в ушах,

Да с искринкой хитринки в карих колодцах

Эти старцы седые, баронам под стать,

Вожаками звались – головами большими

И имели они полномочную власть

Управлять, пока жив, племенами своими.

Эх, цыгане – рома, эх, чавалэ – друзья,

Много пройдено верст, как обильные воды

Разбросали как зря, разнесли по степям

Вас деяния войн и былые невзгоды.

Твоя тоска окликнула меня …

Твоя тоска окликнула меня

И я пошёл, переступая грани,

На тихий зов. Суровые цыгане

Остались позади в охвате дня.

Бессвязный звук. Немой позыв тепла.

Отжившие своё слепые тени.

Волнение и тысячи сомнений

И вечность, что из нас двоих текла.

Коль ум твой есть основа …

Коль ум твой есть основа

Всего, что кажет рот,

Имей к стакану слово,

А не наоборот.

Уснувшее проснется: сон — не смерть …

Уснувшее проснется: сон — не смерть.

Зимою спать, весною зеленеть

Деревья, травы могут. Чем же мы,

Чем хуже их, хоть и среди зимы

Не спим, живём?

Устроил так Господь,

Что каждому и воля и оброть.

О СУДЬБЕ

Не кляну и не восторгаюсь,

Но не отдал бы в перекрас

Ту судьбу, при которой маюсь,

От которой реву под час..

Мне она, как в захлёб водица,

Хошь не хошь, а давай, тяни,

Коль не в силах в ней утопиться,

Разгребай пятернями дни.

Миражи повседневной суи

Жгут навылет: — Упрямец, стой!

Ты, надежду себе рисуя,

Измываешься над собой!

Весь, как есть, в лошадиной пене,

Что летишь ты во весь опор?

Кто узнает и кто оценит

Божий выбор и твой задор?

Как бы ни было, в дней котомке,

Что ношу за своей спиной,

Зазвонит, пусть не самый звонкий,

Самый верный звоночек мой

И раздвинет такие дали

Синим пологом на распах,

Чтобы я в кочевой печали

Степью, дымом костра пропах.

Детский лепет и голос мамы,

Теплотой заслонявший нас,

И над люлькой, над ухом самым

Всеосадный отцовский бас,

И тропа от шатра к огнищу,

От огнища на скрип колёс,

Где усердно кочевник ищет

Счастье выслугой лет и слёз.

И летят вслед кибиткам ветры

И скулят и медведь и пес

И наматывает километры

Ось на нервы крутых колёс.

Ты, весна, и тоской и песней

Воскрешай и крепи меня,

Чтоб в закате моём воскресло

Всё, чем жил я, тебя ценя.

А судьба — матерьял от бога.

Я под время её кроил.

Пусть она не осудит строго,

Я ни в чём ей не изменил.